Навеки влюбленный в небо

11_Statya_07Анатолий Константинович Мялица, генеральный директор Харьковского государственного авиационного производственного предприятия, Герой Украины, Лауреат Государственнойпремии СССР, Заслуженный машиностроитель Украины, почетный профессор НАУ им. Н. Е. Жуковского «ХАИ», дал эксклюзивное интервью для нашего журнала.

— Анатолий Константинович, расскажите, какие жизненные приоритеты есть у Вас и менялись ли они с годами?

— Практически на моих глазах шло становление Советского Союза как мощной державы, и это нас радовало. Мы не занимались политикой — мы радовались жизни. Я познакомился с небом и понял, что это одна из стихий, которая вдохновляет. И я был рядом с этой стихией: занимался парашютным спортом и осознал, что такое свободное падение и парение в воздухе. Но это все оборвалось в 1991 году. На растерзание бросили миллионы людей. Мы сейчас являемся результатом действий определенных стран, которые хотели завладеть миром. Советский Союз оказался слабым звеном. Сегодня очевидно мировое господство США. Они работают ради своего доллара и не важно, какая демократия будет в какой стране, главное, чтобы в этой стране правил доллар. Я хочу, чтобы люди, с которыми я сегодня работаю, жили лучше. Я делаю все, чтобы они имели рабочее место и были уверенны в стабильности, что будет мудрый руководитель, чтобы каждый человек работал и получал достойную зарплату. Это меня вдохновляет.

Сейчас очень много талантливой молодежи, которой я хочу передать свой опыт. Я ищу молодого руководителя, который должен продолжать наше дело — дело людей, которые ставят экономику во главе политики. Правильная экономическая политика — это мощь государства.

— Анатолий Константинович, нашему читателю было бы интересно узнать о Ваших хобби. Сейчас очень модно стало заниматься кулинарией, готовить для семьи. А чем увлекаетесь Вы?

— Я могу сказать сразу, что мне повезло. Мой дед был отличным столяром и в послевоенное время делал колеса для гужевого транспорта. Я ему помогал вертеть станок, а он меня учил работать с деревом. Папа был мастеровитым, работал авиационным инженером. Практически сразу после школы я стал работать и жить один. Научился стирать, готовить, штопать, да практически что угодно могу делать. В семье я понимаю труд каждого и пытаюсь помочь. А иногда люблю сделать домашним приятное и варю отменный борщ, пеку кексы, готовлю что‑то вкусненькое, а мама жарит блинчики.

В последнее время увлекаюсь живописью. Когда есть свободное время и, главное, вдохновение, пишу. В зависимости от настроения картины получаются разные: то яркие, то светлые, с красками моей души. Однажды я ехал с Запорожья и по дороге увидел небрежно спиленные деревья, сад, разрушенные дома. Я написал картину о пустой земле и разрушенном селе, из которого уходят люди.

Еще я человек увлеченный: люблю много читать, потому что хочу быть эрудированным во многих областях знаний.

— А есть у Вас любимая книга или, например, фильм?

— Сейчас стало модным называть пару-тройку хороших умных книг. Я же читаю все подряд: классику, повести, рассказы. Жена советует, что можно прочитать. Не люблю современные пустышки. Когда во время командировки, например, лечу в самолете, читаю детектив, а вышел с самолета — и забыл о чем была речь. Вот это я считаю пустышкой. Уже в начале произведения знаешь, чем закончится книга. И ты не напрягаешься, но это хорошо для чтения в дороге, когда можно расслабиться.

— Вот Вы упомянули, что любите заниматься парашютным спортом. Давайте вернемся к этой теме и у меня следующий вопрос: какой самый экстремальный поступок Вы совершили в своей жизни?

— Мне повезло в том плане, что я начал прыгать в начале 60‑х годов, когда шло серьезное развитие парашютного спорта. Мои друзья и знакомые общались с людьми, которые совершали первые прыжки с десантными парашютами и занимались неуправляемыми прыжками, когда надо было приземлить человека с оружием и приспособлениями для ведения военных действий общим весом 100 килограмм. Потом появились управляемые и более качественные парашюты. Я перепробовал все. Учился, практиковался и совершенствовал свое мастерство. Я — мастер спорта. Когда мы осваивали парашют Т-2, у него была неправильная конструкция с жесткой тканью. Мы приловчились уменьшать динамический удар. Что такое настоящий экстрим я понял, когда во время одного из прыжков у меня перехлестнулся основной парашют. Я его отцепил и раскрыл запасной. Но и его тоже перехлестнуло. Слава Богу, что высота была маленькая. За несколько секунд, пока я искал ту стропу, которую надо дернуть или обрезать, перед глазами пронеслась практически вся моя жизнь. В результате мне удалось избежать этого перехлеста, я удачно приземлился и как ни в чем не бывало пошел совершать следующий прыжок. Вот тогда я и понял, что такое настоящий экстрим.

— Наш журнал поддерживает отечественного производителя. Немаловажна интеграция науки в производство. Это неотъемлемо, чтобы они шагали вместе. На Ваш взгляд, на сегодняшний день наша наука динамична и интегрирует в производство или наоборот?

— В начале я сказал, что мы необдуманно разрушили огромную страну и нищими начали что‑то делать. Да, политически это правильно, но можно было решить эти проблемы в системе федерации, как это сделали США. Каждый штат имеет свою конституцию и федеральный орган управления. Германия тоже федеративная республика. Ее земли гармонично работают на благо великой страны, которая фактически единственная в Европе диктует свои условия. Мы отстали очень серьезно, потому что наука почти не финансируется: ни наука университетская, ни прикладная наука, ни Академия наук. А без науки — никуда. Но наш мозговитый народ научился творить и создавать шедевры практически без какой‑либо сторонней финансовой помощи. Вот взять нашу отрасль, мы не получили ничего, а спокойно могли бы делать двигатели шестого поколения, которые серьезно бы конкурировали на рынке двигателестроения, а значит был бы хороший самолет. Мы можем работать по материалам, особенно неметаллам. У нас есть сырье в Украине, так почему же не создать титановое производство, почему же не создать неметаллическое производство, сырьевую базу и так далее. Я считаю, что поле для работы огромное. В свое время японцы на наших журналах «Юный техник», «Конструктор» фактически создали промышленность. Брали идею и развивали ее, внедряли в серийное производство. Сейчас главное поддержать науку — и тогда все у нас будет. Мы способны делать многие вещи.

— И в заключении, Анатолий Константинович, за какими технологиями, на Ваш взгляд, будущее?

— Да здесь все понятно! Будущее за нанотехнологиями, информационными технологиями. Это будет двигателем прогресса. Та же фирма «Боинг» получает, насколько я знаю, миллиардную прибыль и на основании этого совершенствует свое производство, внедряют новую технологию. А мы этого не делаем, живем по старине. Мы отстали как минимум на 20 лет. Нам, чтобы выйти на нормальный уровень, нельзя догонять кого‑то, нужно определить отрасли, которые нужно развивать и финансировать, и сделать рывок, перепрыгнуть через существующие технологии. Тогда мы будем одними из лидеров в промышленной сфере.

Интервью провела Ольга Силаева



Комментарии (0)